Назад в список
Назад в список

 

Чернов Г.Ю.

Социально-массовые явления: исследовательские подходы

ФРАГМЕНТ ТЕКСТА
(вариант для печати в PDF-формате (178 кб))

 

Глава 3. Социокультурный подход к социально-массовым явлениям

3.1. Сущность социокультурного подхода

В своей совокупности социально-массовые явления (прежде всего - социальная масса, массовое сознание и массовая культура) представляют собой не простой конгломерат феноменов, а определенную целостность, одни элементы которой органически взаимосвязаны с другими, то есть систему. Одновременно каждый из названных феноменов теснейшим образом связан с комплексом «общество - общественное сознание - культура», и потому подлинно научное познание этих объектов, наряду с исследованием их собственных качеств, свойств и внутренних взаимодействий, должно быть направлено на изучение детерминирующего воздействия, определяемого закономерностями макросистемы (80, с. 24). Полагаем, что именно такое видение программы исследовательских действий может способствовать реальному продвижению в деле создания теории социально-массового и на этой основе обоснованию закономерности появления ряда новых процессов, которые начали приобретать с конца XIX века глобальный характер: невиданного прежде роста удельного веса массовых явлений в жизни общества, формирования новых бурно развивающихся элементов в этой системе.

При всей своей относительной новизне и оригинальности угла зрения на социально-массовые явления, ни социально-психологический, ни ортегианский подходы не позволяют решать названные выше задачи. Первый – в силу того, что он ориентирован на изучение достаточно узкой по охвату части системы социально-массовых явлений, второй же - в связи с определенной гипертрофией роли в жизни общества духовной культуры (в особенности ее этической составляющей) и духовной элиты при гораздо меньшем внимании к другим компонентам культуры и социальным факторам становления социально- и культурно-массовых явлений.

Сильной стороной ортегианского подхода является диагностика сдвигов в социально-культурной структуре общества и предостережения на случай дальнейшей деэлитаризации и роста в западном обществе массового начала, связываемого прежде всего с низкими стандартами духовных ценностей - этических, эстетических, с перестройкой программ - деятельности индивидов с творческих на стяжательские. Однако в рамках этого подхода отсутствует системный анализ важнейших факторов массовизации современного общества, хотя X. Ортега-и-Гасет и выделяет ряд таких факторов, в частности, переход к либеральной демократии в политике, бурный рост науки и индустрии («техники»), демографический (резкий рост народонаселения Европы всего за столетие). В то же время оказались практически вне сферы внимания другие существенные процессы, определяющие характер новых социально-массовых явлений: массовое производство и потребление, урбанизация, становление СМИ и художественной «массовой культуры», превращающихся в монополистов глобальной культурно-коммуникативной среды и в важнейший источник массовизации.

Ограниченными оказываются и прогностические возможности данного подхода, если, конечно, не иметь в виду сугубо апокалиптические мотивы и предсказание грядущего упадка цивилизации, погружения общества в пучину «нового варварства». Так, ортегианский культурцентристский подход не позволяет рассмотреть насущнейшие для дня сегодняшнего проблемы техносферизации общества и человека, аспекты «антропологической катастрофы», связанные с массовой утратой биосферных свойств и признаков «рода человеческого» и перспективами трансформации человека в постбиологическое существо, а также ряд других массовых явлений формирующегося ныне постиндустриального общества.

Впрочем ожидать подобного масштаба прогностического дарования от ученого в ситуации, когда даже писатели-фантасты 30-60-х годов XX века не смогли предвидеть масштабов и темпов нынешних социальных и технологических изменений, значит впадать в иллюзию и приписывать ученому-исследователю качества демиурга будущего, Бога-творца.

Поэтому, учитывая достоинства и специфику ортегианского подхода как подхода-активатора, мы все же видим необходимость в обосновании иного, тесно взаимодействующего с ортегианским, но все же отличного от него подхода - социокультурного. Этот подход должен опираться на основные принципы и достижения современного социально-философского, социологического и культурологического знания, а также по иному рассматривать соотношение систем «общество» и «культура» и их взаимодействие с системой социально-массовых явлений.

В этой связи наиболее перспективным с научно-теоретической точки зрения представляется такое видение взаимосвязи общества и культуры, которое намечается в трудах видных отечественные философов культуры Э.С. Маркаряна и М.С. Кагана (65, 100). Основой такого видения является положение о том, что концепция культуры должна базироваться на анализе человеческой деятельности (65, с. 181). Сама эта деятельность предстает как система, элементами которой являются ее субъекты, объекты, продукты (создаваемые из материала объектов), а также средства и способы деятельности. В этой системе культура оказывается социальным явлением, которое обнимает все, что творит субъект, осваивая мир объектов, и включает в себя последние два звена системы (то есть продукты и способы деятельности), противостоя второму ее звену - объективной природной данности. Опасаться отождествления понятий «общество» и «культура» нет оснований, так как они лежат в различных плоскостях: культура - это прежде всего продукт деятельности (хотя и несущий в себе требующие отдельного рассмотрения весьма специфические функции и свойства), общество же - субъект этой деятельности (65, с. 181-184). Сам тип культуры во многом детерминирован изменениями в структуре общественных отношений, структуре потребностей, в социально-демографической структуре общества; можно говорить о закономерности изменения типа культуры под влиянием изменения содержания основных видов человеческой деятельности и изменения их соотношения. Следовательно:

1) исходным пунктом в исследовании социально-массовых явлений должно быть изучение базовых по отношению к ним макросистем - общества и культуры;
2) поскольку общество выступает в качестве субъекта культуры и тем самым определяет ее актуальное содержание, а уже вслед за этим обе эти системы определяют структуру и динамику массовых процессов, то исходным пунктом при изучении и культурных, и массовых явлений должно служить исследование наличных и существующих в виде тенденции социальных факторов во всем их многообразии, при отказе от экономического или иного детерминизма.

Дальнейшие действия по установлению основных принципов социокультурного подхода должны опираться на более ясное понимание соотношения и принципов взаимодействия макросистем «общество» и «культура». По этому вопросу не существует единства мнений не только среди представителей различных научных школ, но даже и среди сторонников одного и того же подхода в философии культуры - деятельностного.

Так, Э.С. Маркарян в одной из своих главных работ (100) делает акцент на необходимость выделения культуры как особого класса социальных явлений. Он предлагает исходить из предельно общего структурирования общества, предполагающего выделение следующих классов элементов: 1) субъектов человеческой деятельности (индивидуальных и групповых); 2) сфер человеческой деятельности; 3) специфических средств человеческой деятельности. Последний класс общественных элементов совпадает у Э.С. Маркаряна с классом культурных явлений. Таким образом, в данной концепции культура оказывается ни чем иным, как специфическим компонентом самого общества. Правда, при этом в качестве социальных отношений Э.С. Маркарян признает лишь отношения между субъектами (индивидами и группами), отношения же между элементами культуры не являются для него в собственном смысле слова социальными. Характерной является и мысль о том, что явления культуры, будучи весьма специфичными, составляют фундаментальный класс элементов социальной жизни людей (100, с. 52-57).

Последняя идея Э.С. Маркаряна, явно диссонирующая с высказанными выше им же положениями, получила отклик и развитие в ряде работ М.С. Кагана. Не отрицая социальной детерминанты в развитии культуры, он в то же время выводит феномен культуры за непосредственные рамки структуры общества; управляемая социальными отношениями культура не является самими этими отношениями (67, с. 86). По сути дела, М.С. Каган предлагает абстрагировать культуру от общества и представить ее в качестве исторически сложившейся, социогенной, но в то же время обладающей автономностью, специфической формы бытия (там же, с. 84). В его теории культура предстает не только в качестве деривата, производного от человеческой деятельности, но и, в известном смысле, в качестве инобытия человека.

Поскольку человек остается смертным существом, и потому возникает вопрос о способах и формах передачи социального и индивидуального наследия, то культура представляется прежде всего как внегенетически выработанный механизм трансляции программ человеческой деятельности (потребностей, способностей, знаний) последующим поколениям. Культура создается как новый, сверхприродный предметный мир, как предметное и символически-предметное (материальное, духовное, художественное) инобытие человека. При этом для своего освоения культурный массив нуждается в особого рода деятельности - распредмечивании того, что заложено в предметном бытии культуры (там же, с. 142), а это предполагает необходимость освоения культурных кодов и прежде всего знаково-символических систем. Такое последовательное опредмечивание-распредмечивание, например, перевод научной или ценностной информации в знаки типографского шрифта книги и последующая их расшифровка позволяет осуществлять функцию трансляции социального опыта, а наряду с этим - формирования и социализации человека. При подобном взгляде на рассматриваемые объекты по отношению к обществу культура представляется в качестве главного условия его полноценного воспроизводства и дальнейшего развития.

Рассматривая систему категорий «природа – общество – человек» - «культура» и соответствующую ей систему явлений, М.С. Каган приходит к выводу о недостаточности традиционного использования в социальной философии дихотомии «природа-общество» для получения исчерпывающего знания об основных формах бытия, о «модусах объективной реальности» (там же, с. 76). Руководствуясь, по-видимому, антропоцентрической установкой, ученый предлагает абстрагировать в качестве основных подсистем бытия не только природу и общество, но также и человека (как синтетическое единство природного и общественного, не редуцируемое ни к одному из этих начал, как целое, обладающее рядом качеств, отсутствующих и в природе, и в обществе), и культуру. В отличие от других подсистем, культура предстает как особая форма образуемого человеческой деятельностью предметного бытия, как «вторая природа», принципиально отличающаяся и от первозданной природы, и от бытия человека - как его инобытие, отделяющаяся от него и обретающая самостоятельное существование сфера предметного бытия, и от общества - «ни предметные продукты деятельности, ни сам способ деятельности не являются обществом» (там же, с. 84-85). Думается, что версия о соотношении систем «культура», «общество», «человек» как относительно автономных подсистем бытия, излагаемая в работах М.С. Кагана, обладает большим научно-эвристическим потенциалом в сравнении с позицией, рассматривающей культуру в качестве подсистемы общества.

Культура, возникая как антропогенное (дериват деятельности человека) и социогенное явление и выступая в качестве связующе-передаточного звена между обществом и человеком, необходимо нуждаясь в последних для своего функционирования, абстрактно может быть представлена и в отрыве от своих носителей как исторически сформированная особого рода искусственная среда, обладающая кумулятивными свойствами. Последние создают для человека обширную «зону свободного выбора»: например, ограничиться ли адаптацией к потребностям и нуждам «сегодняшнего дня» данного общества или же наряду с этим использовать возможности культуры для установления «дистанционного» общения с представителями иных обществ и культур, разделенных как пространством, так и временем (например, находить более ценных «собеседников» и учителей в лице Платона или М. Монтеня, нежели, скажем, навязываемых в подобном качестве представителей современной поп-культуры). Максимально разнородное «дистанционное» общение позволяет человеку мыслить в историческом и цивилизационном масштабе, не превращаться в «хронологического провинциала» (94) разумно-критически относиться к разного рода разновидностям инновационного бума, а в известных случаях и противостоять ему.

Если общество предстает перед человеком прежде всего как действительность, как реальная довлеющая над ним среда его существования, то культура представляется определенной сферой возможности, в частности, возможности относительно свободного выбора из числа аккумулированны

х в ее рамках программ и стратегий человеческой деятельности, аксиологических принципов существования. Идеальное взаимодействие по линии «культура - человек - общество» видится следующим образом. Культура, выступая средством формирования программ важнейших типов человеческой деятельности - практически-преобразовательной, познавательной, аксиологической и коммуникативной (общения), обеспечивает целостное бытие человека. Целостно же развитый и активно действующий человек в своих взаимодействиях и ассоциациях с другими людьми обеспечивает не менее целостное развитие общества.

Формирующийся человек оказывается как бы под двойным воздействием: с одной стороны - под воздействием сферы действительности, наличного общества, его закономерностей, общественных потребностей, требующих от индивида выполнения определенных социальных ролей, с другой же - культура может стать для него сферой возможности, источником свободного выбора жизненных программ, не детерминированных жестко лишь данной социальной средой. Однако такая возможность выбора осуществима при следующих непременных условиях:

1) культура не является простым производным от деятельности данного общества, одной из его подсистем;
2) культура не сводится к ее актуальным, инновационным (пусть и бурно прогрессирующим) элементам, а рассматривается как целостное наследие;
3) она не подменяется квазикультурой, например, «массовой культурой» (а подобная опасность сегодня реальна).

Культура по отношению к обществу со свойственной для него стихией процессов и инноваций выступает в роли стабилизирующего начала, «заповедной зоны» его родовых основ, которые могут быть востребованы и регенерированы, то есть является своеобразным «поясом безопасности» общества. Если же возникает тенденция к действительному превращению культуры в простую подсистему наличного общества (например, «массового», техногенного) и элиминирования из нее всего ее прежнего содержания при сохранении и трансляции лишь его новейших элементов, то такая культура из защитного слоя человекотворческого процесса, обеспечивающего воспроизводство широкого многообразия личностных и социальных типов, может превратиться в простой инструмент унифицирующей социализации, своеобразный «инкубатор» социально-массовых качеств. В этом случае из процессов воспроизводства человека и общества полностью будет изъята сфера выбора и общество неуклонно будет двигаться в направлении своей массовости и одномерности.

Таким образом, полнообъемная, неурезанная трансляция всего спектра культуры превращает последнюю в защитный буфер от массовизации индивидов, а следовательно, и общества; попытка же использования механизмов культуры для тиражирования заранее заданных по параметрам общественно целесообразных социальных типов ведет к обратным результатам, а также выхолащиванию содержания самой культуры, редукции ее к простой производной от конъюнктуры данного общества. Такого рода ситуация может выглядеть желанной и часто складывается при правлении тоталитарных, олигархических или бюрократических элит.

В целом наиболее важные составляющие диалектики общества, культуры и социально-массовых явлений можно представить следующим образом:

1) массовые, то есть «индивидуально» и социально однородные черты и характеристики индивидов, а также специфические формы и содержание этой массовости продуцируются прежде всего обществом, наличной социальной средой (экономической, политической, коммуникативной, образовательной и т.д.), соотношением основных деятельностно-движущих факторов данного социума;

2) культура:
а) может и призвана служить альтернативой массовости (целостная, полнообъемная, невыхолощенная культура);
б)         однако редукция культуры к репродуцированию стереотипных «жизненных программ» (в том числе сугубо инновационных) может превращать ее в дополнительный механизм массовизации;

3) реальное, динамично развивающееся общество должно представлять собой единство в многообразии, что является одним из главных условий его полноценного и динамичного развития.

Замена же многоцветья личностных и социальных типов унифицированным единообразием индивидов уже сама по себе несет угрозу вырождения общества, подрыва его творческих потенций. Поэтому существование социально-массовых явлений и процессов может признаваться допустимым только в пределах определенных пропорций по отношению к явлениям элитарного и индивидуального характера, в качестве фрагментов общественной жизни, но не в качестве доминирующих в ней сил. В противном случае создаются предпосылки для полного омассовления и общества, и культуры, и личности и их последующей деградации.

Фиксация решающей роли общественной системы и социальных факторов в формировании социально-массовых явлений позволяет нам предположить, что именно анализ изменения самого общества, а вслед за этим и культурных изменений, является ключевым пунктом в поисках ответов на вопросы о зарождении и эволюции социально-массовых явлений. Именно такой анализ создаст возможность:

а) выявить закономерности смены основных этапов и форм существования социально-массовых явлений;
б)         установить временные границы и основные факторы омассовления общества, превращения его в «массовое»;
в) определить основные тенденции и перспективы дальнейшего развития социально-массовых явлений.

Объем данной работы не позволяет нам осуществить развернутый анализ смены форм указанных явлений на протяжении всей истории человечества, поэтому мы намерены сосредоточить внимание на решении двух последних из числа названных выше проблем.

Для того чтобы приступить к рассмотрению этих проблем, необходимо коснуться вопроса о смене основных исторических типов общества, связанной прежде всего с изменением соотношения его деятельностно-движущих сил и появлением новых социальных и культурных факторов. В анналах современной социальной мысли можно найти несколько различных подходов к проблеме принципов периодизации общественной истории.

В свое время марксистская теория общественно-экономических формаций явилась громадным шагом вперед по сравнению с хаосом и произволом, царившими во взглядах на развитие общества у домарксовских мыслителей. Формационная теория, знаменовавшая собой серьезный прорыв в научно-теоретическом осмыслении основных этапов и закономерностей общественного развития, сегодня все больше обнаруживает свои исторически обусловленные познавательно-прогностические границы. В основе осмысления перспектив общественного развития в марксизме оказался умозрительный общественный идеал (хотя и весьма привлекательный) - коммунистический, однако последующая практика опровергла такой сценарий развития событий мировой истории. Социально-научное творчество основоположников марксизма приходилось на начальные этапы становления и развития промышленного способа производства и зарождения индустриально-урбанистических обществ, и не их вина в том, что реальные перспективы развития и многие конкретные черты сегодняшнего бурно изменяющегося мира не могли быть ими осмыслены и предсказаны.

Марксистская методологическая схема общественно-исторического процесса, оказывающаяся относительно дееспособной в описании и объяснении доиндустриальных и раннеиндустриальных форм общества, обнаруживает свою недостаточность, как только дело касается реалий жизни общества второй половины XX века. Для современного общества характерно быстрое старение традиционных форм жизни и появление новых форм, рождение новых противоречий, не разрешимых традиционными способами. Как отмечает А.Н. Кочергин, современный мир «вступает в полосу феноменов, не имеющих аналога в истории» (2, с. 29). И только тщательное изучение этих новых феноменов, их учет и включение в системную модель движущих социальных факторов позволит полноценно анализировать и прогнозировать развитие общества в целом и социально-массовых явлений в частности.

В свое время К. Маркс и Ф. Энгельс в качестве фундамента общественного развития рассматривали способ производства материальных благ, связанный с определенного типа производственными отношениями, коренящимися в отношениях собственности, продуцирующими классовое размежевание. Позже в понимание способа производства были внесены новые идеи и подходы как западными, так и некоторыми российскими социологами (75, с. 188). Так, A.M. Ковалев разработал понимание способа производства общественной жизни, интегрирующее в себе способ производства человека, материальных благ и географической (окружающей) среды. С более широких общесоциологических позиций он выделил следующие способы производства и соответствующие им этапы общественного развития:

1) собирательный;
2) земледельческий;
3) промышленный;
4) научно-технологический (основанный на решающей роли научных знаний о мире и социуме и на соответствующим образом организованных технологиях его развития).

Такое понимание способа производства позволяет осуществлять более широкий анализ изменений не только в системе «общество», но и в системах «природа» (в частности - окружающая среда, биосфера) и «человек» (как меняющееся биосоциальное существо).

Серьезные основы имеет под собой получившая в последнее время широкое признание научного сообщества и все чаще фигурирующая в исследованиях и публикациях авторитетных авторов модель этапов общественного развития, разработанная в основном в рамках западной социологии. Эта модель предполагает выделение следующих стадий развития общества:

1) доземледельческое;
2) земледельческое;
3) индустриальное (промышленно-городское);
4) постиндустриальное (основанное на росте удельного веса знаний и информационных технологий, третичной сферы в способе производства).

Понятие «общество» в данном случае фиксирует общие черты и характеристики, свойственные многим наиболее динамично развивающимся социальным организмам (лидерам мирового прогресса). Локализация же и конкретизация этих характеристик, опосредованных национально-культурными особенностями этносов реализуется в форме многочисленных цивилизаций. Каждому из этих этапов соответствуют и свои периоды цивилизационного развития:

1) доцивилизационный период;
2) земледельческие цивилизации (раннеземледельческие, античные, средневековые);
3) промышленно-городские цивилизации;
4) формирующаяся всемирная информационно-ноосферная цивилизация.

Следует иметь в виду и традиционную, более дробную, учитывающую многочисленные реалии и особенности конкретно-исторического процесса схему развития общества:

1) первобытная эпоха;
2) период ранних (в основном - древневосточных) цивилизаций;
3) античность;
4) средневековье;
5) Новое время;
6) Новейшее время (с подвижными критериями и временными границами выделения).

Ориентируясь на последние варианты схем общественного развития, постараемся кратко проследить зависимость изменения форм социально-массовых явлений от формы общества. В доземледельческом, первобытном обществе социально-массовые явления (социальная масса, массовое сознание) представляли собой всеобщую форму существования ранних социальных и духовных образований вообще (первобытного коллектива и его коллективно-мифологического сознания). В земледельческих обществах массовость приобретает более дробный и дифференцированный, сословно-локальный характер, основанный на классовых, корпоративных, формирующихся национальных различиях. Интегрирующую и массовизирующую роль в этих обществах играли, прежде всего, мировые религии, формировавшие внесословные религиозно-массовые элементы в сознании множества индивидов. Различные группировки масс управлялись здесь формальными (правящими) элитами, образовавшимися по сословному принципу и отчасти носящими в себе признаки действительной элиты (квалифицированной, высокодуховной).

Действие социальных и социокультурных факторов Нового времени открыло дорогу к универсализации массовости на новой основе и в новых ее формах. В эпоху буржуазных революций и на ранней стадии индустриального общества актуализируются прежде всего социально-психологические формы социально-массовых явлений (толпа, политические публики), а также массовые демократические движения (либеральные, пролетарские, позднее - антивоенные, потребительские и т.п.), что фиксируется в повышенном научном интересе именно к этим явлениям на рубеже XIX–XX веков.

В развитом индустриальном обществе насаждение индивидам унифицированных массовых качеств приобретает всеохватывающий характер. Это означает, что выработка массовидных и утрата индивидуальных качеств происходит во всех наиболее значимых областях деятельности: производственной и потребительской, коммуникативной, аксиологической (оценочной), познавательной и других. В силу действия ряда мощных социальных и культурных факторов (подробнее эти факторы будут рассмотрены в разделе 3.2) востребуется и вырабатывается определенный тип индивида, соединяющий в себе ряд качеств: а) нетворческого, функционального типа личности, ориентированной на механическое выполнение заданной социальной роли; б) деиндивидуализированного потребителя, податливого к рекламным и другим массовым внушениям; в) повышенно амбициозной личности, избавленной от самооценки, преисполненной жажды социального возвышения и достижения потребительского «максимума». Постепенно толпа и другие формы социально-психологической массовости оттесняются на задний план всеобщей атомистической массой, сплачиваемой и организуемой почти исключительно внешними коммуникаторами. Массовые ценности, в том числе связанные с упомянутыми выше личностными характеристиками «массового человека» нового типа, начинают пропитывать собой и процессы культурного воспроизводства. Вероятно поэтому на начальных стадиях формирующегося постиндустриального общества, несмотря на ряд качественных перемен в социальной структуре, технологиях и т.д., видоизменяющий ряд своих внешних признаков и вырабатывающий все новые потребности, но во многом «все тот же» «массовый человек» продолжает свое победное шествие, представляя в своей растущей технической оснащенности и множащихся вожделениях теперь уже не только биосферную (то есть, в итоге, саморазрушительную), но и космическую угрозу. Отдельную проблему представляет и потенциальная возможность будущей интеграции массового человека с миром искусственного (намечающейся в замене естественных тканей организма более долговечными искусственными материалами). Вычерчивается и другая сторона развития этих процессов - растущая социализация и рационализация сознания человека в сочетании с перечисленными ранее качествами массовой личности уже сегодня, по оценкам отдельных авторов, ведут к формированию особого типа «сверхлюдей», своеобразных социальных роботов, которых А.А. Зиновьев именует западоидами (58, с. 419-420).

Наиболее приближенный к конкретике новейших социально-культурных перемен вариант диалектики систем «общество» - «человек» - «культура» представляется следующим образом:

1) общество востребует и порождает определенный тип человека - носителя социальных ролей;
2) этот тип становится массовым и начинает изменять форму и само содержание культурных процессов;
3) формируется массовая квазикультура, воспроизводящая расширенно «массовую личность», а как итог - и массовое общество.

Таким образом, разбор эволюции форм общества и массовых явлений, первоначально осуществляемый нами относительно нейтрально и беспристрастно, в своем дальнейшем развертывании с неизбежностью вызывает необходимость учета ряда опасностей и негативных тенденций, исходящих со стороны современных социально-массовых явлений, а также на поиск способов предотвращения этих опасностей и тенденций. Правильное понимание социогенных и культурогенных механизмов, основных факторов формирования упомянутых явлений призвано создать аналитическую базу для осознанной выработки и запуска в действие механизмов обратного порядка, стимулирующих возрождение творческих, подлинно-элитарных, целостно-человеческих качеств индивидов. Решению этих проблем, выявлению ключевых факторов массовизации XIX–XX веков, а также наличных и потенциально возможных последствий действия этих факторов и будут посвящены последующие разделы нашей работы.

 
  Назад в список