Назад в список
Назад в список

 

Галкин С.А.

Воспитание. Личность. Общество

ФРАГМЕНТ ТЕКСТА
(вариант для печати в PDF-формате (134 кб))

2.4. Когда зарождается личность?

Когда зарождается личность? Чтобы ответить, нужно уяснить разницу между «привязанностью», «уподоблением» и «идентификацией». Привязанность предшествует уподоблению, а уподобление – идентификации. Уподобление проявляется во внешнем подражании объекту привязанности, часто бессознательном. Обоюдная привязанность – причина сходства собаки и хозяина. Идентификация означает внедрение объекта уподобления в другое «я», самостоятельную жизнь внутри него как части этого «я», сделавшего своим то, что на стадии уподобления было подражанием чужому. Идентифицироваться с кем-либо означает превратиться в кого либо. Часто наблюдаемое сходство собаки и хозяина не бывает внутренним: человек не утрачивает культурные навыки, а собака не превращается в человека. Идентификация означает внутреннее сходство. Собственное «я» ребенка зарождается в момент первой идентификации.

Доктор Лектор, каннибал из фильма «Молчание ягнят», помогая молодому агенту ФБР Старлинг выйти на маньяка убийцу, говорил: «Мы выбираем то, что видим каждый день». Как правило, впервые ребенок идентифицируется с кем-то из родителей.

Чтобы внедрить нечто внутрь другого «я», нужно место – психическое пространство внутри «я». Наличие у человека представлений означает наличие нужного для внедрения психического пространства. Приблизительно до трех лет ребенок мыслит не представлениями, а в процессе восприятия. Соответственно, у него нет ни представления о себе как «я», ни своего «я». У него есть память о внешнем мире и о себе в нем как одной из вещей. Если он смотрит на фотографию с собственным изображением, узнавание идет через опознание знакомого: «бантик у девочки как у меня... туфли как у меня... игрушка как у меня...». Опознание знакомых предметов приводит ребенка к выводу, что на фото в их обрамлении он – одна из «вещей». Известно, что в этом возрасте малыш говорит о себе в третьем лице, не воспринимает себя как целое и оборачивается на собственный пукиш, напоминая собаку, играющую со своим хвостом.

Выражаясь фигурально, в сознании ребенка еще нет сосуда, куда могло бы внедриться другое «я». Первичная идентификация невозможна. Назовем эту стадию «нулевой».

К трем годам нормальный ребенок мыслит уже представлениями и говорит от первого лица. Его «я» способно поместить внутрь себя объект привязанности и уподобления, словом, идентифицироваться с ним. Кто будет этим объектом? Отец, мать, бабушка, тетя? Как я отмечал выше, функция уподобления – защита «я» от опасности. Ребенок уподобляется, а затем идентифицируется с тем из воспитателей, кто кажется ему самым опасным.

2.5. Стадия ребенка

Власть архетипа. Являясь очень незрелым и потому архетипическим, сознание ребенка хранит обнаженной тайну отца: стремление к власти. Отцовская половина архетипа доминирует в крохотном «я». Подавляя детскую половину, она лишает ребенка воли к власти, но не потребности в ней. Фазиль Искандер заметил, что «каприз – хромой признак власти». Капризничая, малыш противостоит власти родителя, пытается властвовать сам. Он удовлетворяет властный дефицит путем идентификации с обладателем реальной власти, то есть с одним из родителей. Подчиняясь родителю, ребенок мечтает «стать взрослым», что означает «стать властным».

Психология Ветхого завета сродни психологии ребенка: Иегова страшен, могуч, а человек слаб и подчиняется ему. Бунт вавилонян бесхитростен и легко подавляется Богом. Психология Евангелия сродни психологии подростка: детская половина архетипа праотца бунтует через Иисуса. Его план узурпации отцовской власти замаскирован под исполнение отцовской воли. В итоге сын побеждает отца: христианство становится крупнейшей мировой религией, иудаизм – нет.

Тип воспитания и тип личности. Строгость родителя синонимична его «страшности» для ребенка и прямо пропорциональна качеству идентификации «я» ребенка с «я» воспитателя. «Нестрашный» ребенку воспитатель – причина низкого «качества» идентификации ребенка с ним. Авторитарный воспитатель страшит ребенка, обеспечивая тем самым высокое качество идентификации. Результаты такого воспитания воплотила поговорка: «Яблоко от яблони недалеко падает».

Либеральное воспитание и, как следствие, «низкое качество» идентификации «я» ребенка с «я» родителя, закладывает основы личностного нонконформизма – основание для инакомыслия, творчества и сексуальных отклонений в «я» от нормы. Вероятность отклонения ребенка от сексуальных норм возрастает в неполных семьях из-за отсутствия объекта для идентификации по половому признаку. Мальчик, воспитанный матерью одиночкой, идентифицируется с ней тем полнее, чем авторитарнее мать. Мужской гомосексуализм обусловлен воспитанием мальчиков авторитарными одинокими женщинами. Сексуальный нонконформизм – часто сопутствует личностному и связан с творческой жилкой человека.

Во избежание сбоев в сексуальной ориентации у ребенка супругам полезно распределить воспитательные роли с учетом его биологического пола. «Страшным», или требовательным к мальчику должно быть отцу, а к девочке – матери. «Страшный» родитель практикует условную любовь, «нестрашный» – безусловную. Условная любовь основана на конструкте: «если..., то...». Исполнение ребенком условий родителя поощряется, не исполнение их наказывается. Безусловная любовь абсолютна. У ребенка феномен идентификации преимущественно «запускает» условная любовь. Вероятность сбоев в сексуальной ориентации будет минимальна, если мать «безусловно» любит сына и «условно» дочь. Отец «безусловно» любит дочь и «условно» – сына.

В СССР послабления в воспитании послевоенных детей разрушили социально психологический фундамент государственной автократии. Уставшие от жестокостей второй мировой войны родители ласкали детей, что стало причиной «низкого» качества идентификации детей с родителями. Либерализм «непоротого» поколения детей противоречил патриархальному коллективизму отцов, породил правозащитное движение и, в итоге, упразднил тоталитаризм.

Особенности психологии ребенка. Кафка в романе «Замок» писал про детскость как черту в психологии, свойственную всем подданным тоталитарного государства. Остановка в развитии «я» делает тоталитаризм психологически востребованным. Ребенок удовлетворяет властный дефицит, идентифицируясь с родителем. Бог, вождь, государство, отечество – символические родители для подданного с психологией ребенка. Наличие символического родителя – основание для гордости, его утрата – для горечи. Многие советские люди, узнав о смерти Сталина, плакали как дети, потерявшие отца. Точно также многие, гордившиеся принадлежностью к великой державе, испытали горечь, узнав об исчезновении СССР. Ницше заметил, что всякий плач есть жалоба, жалоба есть обвинение. Детям свойственно плакать и жаловаться. Ребенок жалуется родителю, советский человек с психологией ребенка – «Старшему брату». Количество обвинений, на писанных в форме доноса советскими согражданами друг на друга при тоталитарном режиме, равнялось четырем миллионам. Эта цифра фигурировала в закрытых партий ных документах.

Личность с архетипическим сознанием любит того, кого бессознательно боится. Почему слуга любит деспотичного хозяина? Школьник с умилением вспоминает учителя, которого боялся? Любовь к хозяину, как у ребенка к родителю, бессознательно питается страхом. Постаревший школьник любит унижавшего его учителя, если такую «любовь» питает застарелый страх.

У ребенка сознательное и бессознательное можно уподобить соотношению негатива с позитивом. То, что «на верху», прорастает «внизу» в свою противоположность. На эмоциональной палитре ребенка два взаимозаменяемых цвета: черный и белый. Первый легко подменяет второй, и наоборот. Поговорки: «От любви до ненависти – один шаг», «ненависть – та же любовь, только оскорбленная» имеют основанием этот психический парадокс.

Тип режима. Для людей с психологией ребенка авторитарное государство – психологический эквивалент родителя. Оно сливает их отдельные слабые «я» в единое целое с мощной государственной машиной, делает сильными. Оно позволяет им символически удовлетворять потребности «человека прошлого». В ксенофобии и каннибализме: государство притесняет соплеменников по религиозному, национальному, классовому и другим признакам и «пожирает» их через репрессивную систему правосудия; в некрофилии: когда государство поощряет героику смерти и самопожертвования во имя отечества; в мании величия: когда оно воспевает великодержавность и понимает страх других как синоним уважения к себе.

 
  Назад в список