Назад в список
Назад в список

 

Корзухина А.М.

ОТ ПРОСВЕЩЕНИЯ К НАУКЕ:
Физика в Московском и С.-Петербургском университетах во второй половине XIX - начале ХХ в.

ФРАГМЕНТ ТЕКСТА
(вариант для печати в PDF-формате (168 кб))

Должно стремиться к тому, чтобы были ученые люди, из коих можно составить корпус профессоров, а не к тому, чтобы были профессора, из коих имеют сделаться ученые люди.
Н.А. Любимов. Записка о недостатках нынешнего состояния наших университетов. – СПб, 1876, с. 115

В последнее время значительно возрос интерес к истории отечественной науки, как советского, так и дореволюционного периода, прежде всего к ее организационным и социальнокультурным аспектам. Возникновение университетской науки в России, будучи естественным образом связано с развитием университетов и системы высшего образования в целом, предполагает рассмотрение широкого спектра вопросов, охватывающих самые разные стороны научной и общественной жизни.

Научнодисциплинарный подход, используемый в этой работе, является одним из возможных методов комплексного исследования особенностей развития науки в ее социальном контексте. Исторически термин «дисциплина» (лат. – «учение») обозначал школьное преподавание, включая обязательную совокупность подлежащих усвоению знаний и сам процесс обучения. Сейчас понятие «научная дисциплина», наряду с такими терминами, как «наука», «сфера научной деятельности», «отрасль знания», используется для обозначения основной структурной единицы в историконаучных и науковедческих работах, посвященных проблемам классификации науки.1 В наиболее общем случае научно-дисциплинарный анализ может включать в себя изучение процесса институциализации научных исследований, развития специального образования и системы научной аттестации, исследование формирования и функционирования научного сообщества, принятых в нем ценностных норм, изучение процесса возникновения новых научных направлений и их интеграции в уже существующую систему знания, а также анализ влияния социальных факторов на научную продуктивность ученых. В зависимости от конкретной цели историконаучного исследования некоторые из этих характеристик могут быть подвергнуты более подробному анализу.

В данном случае наибольший интерес представляли следующие компоненты: 1) институциализация научной деятельности и преподавания – создание новых высших учебных заведений, кафедр, научных и учебных лабораторий и т.д.; 2) преподавательская программа, т.е. организация, цели и методы обучения; 3) формирование научного сообщества и система обмена информацией между его членами – развитие специализированной печати, деятельность научных обществ и съездов; 4) исследовательские программы, т.е. нормы и идеалы научного сообщества, профессиональные интересы ученых и научная активность в целом в различных научных центрах. Используя сформулированное в таком, более конкретном виде понятие научной дисциплины, можно подробно рассмотреть и показать особенности развития физики в ведущих российских научных центрах – Московском и С.Петербургском университетах, в которых были получены практически все значимые результаты русской физики конца ХIХ – начала XX в. С этой целью в книге проводится сопоставление организации преподавания физики и научных исследований в этой области в указанных университетах, развитие лабораторий и физических институтов, анализируется формирование научного физического сообщества и принятие русскими физиками нормы исследовательского императива, т.е. ценностной нормы, рассматривающей исследовательскую работу как безусловно необходимую для преподавателей университетов.

Большинство исследований по истории физики в России, и в частности по истории физики в Московском и С.Петербургском университетах, как и в С.Петербургской Академии наук, в основном представляют собой хронологическую историю университетов и Академии [2–6], либо относятся к традиционному, когнитивному жанру историконаучного анализа, уделяющему основное внимание генезису и эволюции научных понятий и теорий. В коллективных монографиях, посвященных истории естествознания в России [7, 8], подробно обсуждается вклад русских ученых в развитие различных областей физики, в том числе электромагнитной теории света, акустики, термодинамики и молекулярной физики, а также изменения в организации физических исследований в России во второй половине XIX в. Восприятие электромагнитной теории Максвелла в России подробно рассмотрено О.А. Лежневой [9], работы П.Н. Лебедева и его учеников в области акустики – Л.И. Морозом [10], восприятие теории относительности в России и вклад русских физиков в ее развитие изучены В.П. Визгиным и Г.Е. Гореликом [11]. Несколько работ посвящены исследованиям русских физиков в области оптики, например, в статье А.Н. Теренина и С.Э. Фриша подробно рассматриваются работы по аномальной дисперсии в парах металлов [12], в диссертации Н.И. Иванова представлено формирование и развитие ленинградской школы оптиков [13], в монографии С.Р. Филоновича анализируется эволюция основных понятий оптики [14]. Физиками и историками науки также исследована деятельность ряда московских и петербургских ученых, работавших в конце XIX – начале XX в., и опубликованы их научные биографии: А.Г. Столетова [15], П.Н. Лебедева [16], Н.А. Умова [17], Г.В. Вульфа [18], Б.Б. Голицына [19], Ф.Ф. Петрушевского [20], И.И. Боргмана [21], Д.С. Рождественского [22], А.Ф. Иоффе [23], Д.А. Рожанского [24]; изданы собрания их трудов [25–28] и научная переписка [29, 30].

Как отечественные, так и зарубежные работы по истории российской высшей школы [31–36], уделяют основное внимание истории образования и государственной политике в этой области, развитию университетов и других крупных образовательных центров, а также истории интеллигенции как особой социальной группы общества. Наиболее полное представление об организации науки в России дают работы Г.Е. Павловой [37], М.С. Бастраковой [38] и Е.В. Соболевой [39], в которых анализируются проблемы организации науки в целом, включая научную политику государства, развитие самих научных учреждений, подготовку новых научных кадров и формирование научного сообщества. Однако проблемы организации именно физических лабораторий и физических научных обществ не рассматриваются отдельно от общих вопросов организации науки, не являясь для авторов особым направлением исследования. Необходимо также отметить работы А.Е. Иванова по истории высшей школы [40] и Г.Г. Кричевского [41] по истории аттестации научных кадров в дореволюционной России, содержащие исчерпывающую информацию о правилах присвоения научных степеней и требованиях к их соискателям.

Различные вопросы организации физических лабораторий и проблемы расширения научных исследований в университетах были изучены Т.П. Кравцом [42], А.Ф. Кононковым [43], М.С. Соминским [44], Г.М. Тепляковым [45], а также представлены в ряде статей, опубликованных в томе «Физика» Ученых записок МГУ [46]. Во второй половине XIX в. физические кабинеты университетов значительно расширились и были укомплектованы современным измерительным оборудованием. В 1865 г. в С.Петербургском и в 1872 г. в Московском университетах появились первые физические лаборатории, что позволило организовать практикум для студентов и начать экспериментальные научные исследования профессорам и приватдоцентам. В университетских лабораториях были выполнены первые работы Н.Н. Шиллера, Р.А. Колли, Д.А. Гольдгаммера, И.И. Боргмана, Н.Г. Егорова, известные исследования А.Г. Столетова по измерению отношения электромагнитных единиц к электростатическим и фотоэффекту, а в самом конце XIX в. – знаменитые опыты П.Н. Лебедева по измерению давления света на твердые тела.

Особый интерес представляют работы, посвященные Русскому физикохимическому обществу [47–49], дающие подробную хронологическую историю возникновения и деятельности самого известного физического общества России конца XIX в. Развитию и взаимодействию академической и университетской традиций в организации физики в России посвящено исследование В.П. Визгина [50]. В работе рассматривается «академический университет» Петра I как пример единого научнообразовательного учреждения. Примерно до середины XIX в. Академия наук играла ведущую роль в развитии науки, однако затем центр научной активности в России, так же как и в странах Западной Европы, стал постепенно перемещаться в университеты. Принятие в 1863 г. нового университетского устава, развитие университетских лабораторий и организация научных обществ способствовали научнодисциплинарному развитию физики и формированию в 80х гг. прошлого века русского научного физического сообщества. Интересна работа того же автора, рассматривающая социокультурный тип русского ученогофизика на рубеже XIX–XX вв. на примере известных русских физиков Н.А. Умова и П.Н. Лебедева, в которой анализируется их преподавательская, научноорганизационная и общественная деятельность [51].

Наиболее полно проблемы организации научных исследований в области физики в Московском и С.Петербургском университетах в конце XIX в. представлены в двух диссертационных работах. История кафедры физики С.Петербургского университета в период 1865–1900 гг. рассмотрена в диссертации Я.С. Малахова [52], а история физических лабораторий обсуждается в диссертационном исследовании С.П. Кудрявцева [53]. В работе Малахова подробно описана организационная, педагогическая и научная деятельность каждого из профессоров кафедры физики С.Петербургского университета в отдельности. Фактически автором представлены краткие биографии профессоров кафедры (Ф.Ф. Петрушевского, Р.Э. Ленца, И.И. Боргмана, П.П. Фандер Флита, О.Д. Хвольсона), и работа, хотя и содержит богатый исторический материал, не дает целостного представления о развитии физической университетской лаборатории, научной политике и научных традициях кафедры. В диссертации С.П. Кудрявцева анализируются научные результаты, полученные в лабораториях Московского и С.Петербургского университетов во второй половине XIX в., но особенности организации преподавания физики и научных исследований в этих университетах не рассматриваются. Кроме того, ни одна из этих работ не охватывает начала ХХ в. – важнейшего периода институциализации научных исследований и развития физики в России, когда были открыты физические институты и проведены известные исследования Д.С. Рождественского, П.Н. Лебедева и его учеников. Единственным исследованием, в котором анализируется история Физического института Московского университета, является диссертация А.В. Андреева, посвященная истории этого учреждения после 1917 г. [54].

В целом перечисленные работы дают неполное представление о развитии физики как дисциплины в двух ведущих российских университетах – Москвы и С.Петербурга, где появились первые физические лаборатории и институты, было подготовлено большинство русских профессоров физики, открыты крупные научные общества, и выпускниками которых были получены многие известные научные результаты того времени. В контексте особенностей организации научных исследований и преподавания в монографии проводится сопоставление научных достижений физиков указанных университетов. Кроме того, анализируются формирование научного физического сообщества в России, организация физических институтов, спектр научных интересов ученых и, что было особенно интересно для исследования, признание ими научной деятельности, не входившей в круг их непосредственных должностных обязанностей, столь же необходимой для профессора университета или высшего учебного заведения, как и собственно само преподавание.

В книге широко представлены архивные материалы, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот. При выявлении и сборе источников возникли определенные трудности, т.к. материалы, касающиеся организации преподавания и научных исследований, научной политики кафедр физики университетов сосредоточены в фондах нескольких архивов: С.Петербургского филиала архива РАН, Российского государственного исторического архива (РГИА, бывший ЦГИА СССР, г. С.Петербург), Центрального исторического архива С.Петербурга (ЦИА С.Петербурга, бывший ЦГИА г. Ленинграда), Центрального исторического архива Москвы (ЦИА Москвы, бывший ЦГИА г. Москвы). Автором подробно изучались документы из фондов Министерства народного просвещения, Московского и С.Петербургского университетов, личные фонды П.Н. Лебедева, Н.А. Умова, Д.С. Рождественского. Большое значение для работы имели ежегодные сборники документов Императорских российских университетов, которые хранятся в ф. 733 РГИА. В частности, именно в этих сборниках были обнаружены интересные письма известного русского физика О.Д. Хвольсона, которые публикуются в приложении. В целом приложения составляют значительную часть этой книги, дополняя и расширяя основной текст. Последнее из них, «Хроника событий в русской физике», дает достаточно полное представление о научных интересах русских физиков и организации научного сообщества.

Представленная работа не претендует на полное и подробное освещение истории развития физики и научных исследований в Московском и С.Петербургском университетах после реформы высшего образования в 1863 г. Эта книга – попытка показать количественный и качественный рост русской физики в конце ХIХ – начале XX в. и, по возможности, передать университетскую атмосферу того времени.

Я очень признательна моим коллегам, помогавшим мне в подготовке рукописи к печати. Прежде всего моему научному руководителю В.П. Визгину, а также заведующему отделом методологических и социальных проблем развития науки Ю.И. Кривоносову, сотрудникам сектора истории физики и механики Е.И. Погребысской и Н.В. Вдовиченко – за постоянный интерес к работе, ценные замечания и полезные советы, и Д.А. Баюку – за профессиональную компьютерную обработку иллюстраций.

Я признательна за подбор иллюстраций в фондах иконотеки ИИЕТ им. С.И. Вавилова РАН О.В. Севастьяновой, В.А. Соломонову, приславшему мне фотографию Физического института Московского университета, Г.А. Тишкину, предоставившему фотографии здания Физического института С.Петербургского университета из фондов музея истории СПбГУ, и Д.Г. Майстренко, приславшему фотографии преподавателей этого университета и лабораторий его Физического института.

 

Глава 1. Физика в Московском и С.-Петербургском университетах:
Кабинеты – Лаборатории – Институты

Кафедры физики Московского и С.Петербургского университетов в первой половине ХIХ в.

Ведущее место в развитии науки в России до середины XIX в. принадлежало Академии наук. Эта ситуация не была уникальной: в XVIII в. академии стали центрами научных исследований во всех европейских странах и, хотя некоторые академии формировались на основе университетов [50, с. 81], основными обязанностями академиков традиционно были именно научные исследования, а не преподавание. Российская Академия наук, созданная Петром I в 1724 г., сочетала в соответствии с его проектом оба направления – исследовательское и образовательное: в проекте устава требовалось «такое здание учинить, через которое бы не токмо слава сего государства для размножения наук нынешним временем распространилась, но и через обучение и расположение оных, польза в народе впредь была» (цит. по: [4, с. 20]). Для «научения» русских студентов при Академии были открыты гимназия и университет, и, хотя студенты академического университета были довольно малочисленны, его выпускники, особенно М.В. Ломоносов, сыграли огромную роль при открытии Московского университета в 1755 г.

В целом академический университет не пользовался популярностью в обществе, «академического университета не было потому, что не было людей вполне подготовленных к слушанию лекций… Студентов было найти труднее, чем профессоров» [55, с. 4]. Интересны взгляды Ломоносова на обязанности академиков: он не считал научную известность обязательной для лица, приглашаемого на должность преподавателя университета. В 1754 г. Л. Эйлер возражал против приглашения немецкого профессора И. Шпангенберга в академический университет, поскольку у претендента не было печатных работ и он был, по его мнению, «не способен к изобретениям». Ломоносов же в своем письме к Ф.Г. Миллеру, ученому секретарю конференции Академии наук, писал, что «…Академии надобен человек, который изобретать умеет, но еще больше надобен тот, кто учить мастер» [56, с. 168–169]. Однако преподавание, согласно Регламенту 1747 г., оставалось для академиков второстепенным занятием, и, несмотря на некоторый прогресс, сделанный академическим университетом в то время, когда Ломоносов был его ректором (1758–1765), академический университет, постепенно потеряв свое значение как учебного заведения, был фактически закрыт после смерти Ломоносова в 1765 г., и во время проверки в 1783 г. Е. Дашкова нашла в этом университете уже только 2 студентов вместо 30 предусмотренных Регламентом [55, с. 10]. В это время Московский университет стал ведущим центром просвещения в России.

В «Проекте об учреждении Московского университета», подготовленном Ломоносовым, открыто декларировалась организация университета по европейскому образцу. Хотя говорили, что «Ломоносов хотел вполне удержать образец Лейденского [университета] с несовместными вольностями» [57, с. 565], в уставе университета не было предусмотрено ни самоуправления, ни академической свободы. Всеми организационными и финансовыми делами распоряжался назначенный императрицей директор и кураторы И.И. Шувалов и Л.Л. Блюментрост. При этом, согласно правилам, «никто из профессоров не должен» был «по своей воле выбрать себе систему или автора и по оной науку свою слушателям предлагать, но каждый повинен следовать тому порядку и тем авторам, которые ему профессорским собранием и от кураторов предписаны будут» [58, с. 10], т.е. администрация университета полностью контролировала и преподавание.

Отдельная кафедра физики в Московском университете была создана сразу при его открытии по инициативе Ломоносова. Он настоял на учреждении отдельной кафедры, несмотря на намерения куратора университета Шувалова совместить, из соображений экономии, кафедры физики и философии. Кафедра физики относилась к одному из трех факультетов, философскому, куда также входили кафедры философии, красноречия и истории. Кроме философского, являвшегося обязательным для всех студентов 2, в университете были юридический факультет и медицинский, при которых предусматривались еще 10 профессорских ставок. В «Проекте об учреждении университета» содержался ряд методических указаний для будущих преподавателей, в частности, физикам предписывалось «обучать [студентов] физике экспериментальной и теоретической» [59, с. 152].

В первом составе профессоров Московского университета было только двое русских, А.А. Барсов и Н.Н. Поповский (выпускники академического университета), а преподавание велось на латыни с переводом на русский язык. После распоряжения Екатерины II в 1767 г. о преподавании наук в Московском университете природными русскими на русском языке – «в университете правильнее бы читать лекции на русском языке» [60, с.140] – не были продлены контракты с рядом иностранных профессоров, и к концу века их осталось уже меньше половины всего преподавательского состава. Это, возможно, способствовало тому, что в отличие от С.Петербургской Академии, которая так и не преодолела свою изоляцию от общества, университет довольно быстро стал считаться «своим». Но были и другие факторы, способствовавшие популярности Московского университета. Указ Екатерины II 1762 г. о вольности дворянской освободил дворян от обязательной военной службы, дал им свободное время и, соответственно, возможность получить, при желании, университетское, не обязательно военное, образование. Одновременно слово «просвещение» в 1760х гг. стало, по свидетельству В.О. Ключевского, модным словом, «о котором твердили и манифесты, и журналы» [61, с. 330]. Университет, доступный не только для дворян, но и для представителей других социальных групп, оказался востребован обществом.

В первые годы существования Московского университета сменилось несколько преподавателей физики (Ф. Литкен, аббат Франкози, Иоган Керштенс, Д.В. Савич); затем в течение 30 лет, с 1761 по 1791 г., физику преподавал Иоган Рост, первоначально приглашенный в 1757 г. из Германии для преподавания английского языка в университете и математики в университетской гимназии [59, с. 177]. В июне 1761 г. Рост был утвержден профессором прикладной математики университе та и в качестве дополнительной нагрузки должен был взять на себя преподавание физики, как он сам писал, в «надежде на то, что ему дадут за этот излишний труд прибавку» [там же, с. 180]. Курсы физики Рост читал ежегодно, но по такой же программе, как в Горном училище, и в его курс входили разделы по геометрии, механике, гидротехнике, практической геодезии и даже артиллерии, что частично было связано с определенным социальным заказом: правительство нуждалось в хорошо подготовленных специалистах для горной и металлургической промышленности, и Московский университет корректировал соответствующим образом свои программы. Хотя в начале своей карьеры в Московском университете Рост пытался отказаться от преподавания физики, он, по воспоминаниям современников, «изъяснял физику очень хорошо» и «зала его тесно наполнялась из всех факультетов» [там же, с. 191]. Собственными научными исследованиями Рост, разумеется, не занимался, не написал ни одного пособия для студентов, а в качестве учебников использовал учебники европейских авторов.

Физический кабинет был открыт одновременно с основанием университета. Первоначальный план приобрести для физического кабинета коллекцию приборов голландского физика П. Мушенбрука так и не был осуществлен, и комплектация кабинета проводилась хаотически. К 1761 г. кабинет содержал 200 «номеров» (это могли быть и отдельные приборы, и ящики с приборами), распределенных по 8 секциям. Из них две секции составляли оптические приборы, одну – электрические, одну – инструменты механической мастерской; содержание остальных пока не установлено [там же, с. 171]. На поддержание кабинета специальных средств не отпускалось, и в 1760х гг. кабинет пустовал: большинство приборов нуждалось в ремонте и было непригодно даже для лекционных демонстраций. Однако после приглашения в университет нового механика Дроссара в 1769 г. ситуация постепенно стала улучшаться, и в 1772 г. открылся курс публичных лекций по экспериментальной физике, который тоже читал Рост.

Физика также не была специальностью П.И. Страхова, сменившего Роста в Московском университете: первоначально он предполагал преподавать красноречие. Однако кафедра красноречия оказалась занятой, и с 1791 г. по 1812 г. Страхов читал курс физики, высоко оцененный современниками. В отличие от Роста, который читал лекции на латыни и пользовался услугами переводчика, Страхов читал лекции на русском языке, а в качестве пособия использовал известный курс физики М. Бриссона, чьи лекции слушал в Париже во время своей командировки в конце 1780х гг. В 1810 г. Страхов издал свой учебник «Краткое начертание физики», ставший первым русским учебником физики для студентов университетов [62, с. 5–10]. Одной из его безусловных заслуг является расширение физического кабинета. Благодаря Страхову в 1809 г. в Московский университет была передана значительная часть приборов физического кабинета Московского отделения Медикохирургической академии, и в том же году Страхов начал проводить регулярные метеорологические наблюдения, а также исследования процессов замораживания и испарения ртути в физическом кабинете университета [там же, с. 58–60]. К сожалению, боqльшая часть коллекции приборов погибла при пожаре в 1812 г.



 
  Назад в список