Назад в список
Назад в список


Еремеева А.И.

ИСТОРИЯ МЕТЕОРИТИКИ (Истоки. Рождение. Становление)


ФРАГМЕНТЫ

5.2. СВЕДЕНИЯ О СИБИРСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ МАССЕ В ИЗДАНИЯХ ТРУДА П.С. ПАЛЛАСА «ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РАЗНЫМ ПРОВИНЦИЯМ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА» (1776–1794)
(вариант для печати в PDF-формате (1,35 Мб))

Еще во время экспедиции Палласа начали издаваться с 1771 г. в Петербурге его путевые дневники, включившие и некоторые результаты других участников экспедиции. Эти дневники и составили основу вышеназванного энциклопедического труда Палласа. В первом, немецком, издании он вышел в трех частях, пяти книгах общим объемом более 2 тыс. страниц (1771–1776), со многими десятками рисунков и картами.

Перед читателем заключительной части (Pallas, 1776a) развертывались во многом впервые открытые для науки и экономики России Сибирь и Забайкалье. Экспедиция отняла у Палласа здоровье, но ее научные результаты принесли ему всемирную славу выдающегося натуралиста, зоолога, ботаника, минералога, этнографа, географа, геолога. В ч. III, кн. 1 его «Путешествия» была описана и загадочная находка железной глыбы. Труд Палласа с 1771 г. на протяжении 23 лет неоднократно переиздавался. В 1771–1776 гг. печаталось его немецкое издание в Петербурге, в 1773–1788 гг. – русский перевод (в трех частях объемом 3 тыс. страниц). В 1778–1793 гг. и затем в 1794 г. вышло два издания на французском языке в шести и девяти томах, соответственно (рис. 19а, б).

Рис. 19.
Титульные листы «Путешествия» П.С. Палласа:
немецкий оригинал 1776 г. (слева) и русский перевод В. Зуева, 1788 г. (справа)

Сравнение описания глыбы в двух первых изданиях «Путешествия» показывает, между прочим, что русское издание было не просто переводом с немецкого, но, по сути, новым вариантом изложения сочинения. Главное отличие заключалось в том, что переводчик Василий Зуев, хотя и был талантливым учеником Палласа и участником его экспедиции (в основном по этнографической части), но еще далеко не столь тонким наблюдателем. В описании найденной глыбы железа он не всегда точно передает наблюдения и мысли, приведенные в оригинале. Последнее отчасти относится и к французским изданиям. В различных изданиях проявился даже своеобразный национализм: в русском переводе исчезло имя одного из главных участников событий немца Меттиха (Иоганн), но появилось имя другого – «татарского» солдата (Якуб).

Первая книга третьей части «Reise» имеет подзаголовок «Путешествие по Восточной Сибири и Даурии, 1772» (Pallas, 1776a). Текст удобно разделен на параграфы, названия которых вынесены на поля. Кроме того, наверху каждой страницы помечены месяцы, к которым относились записи (поскольку это был путевой дневник). История и описание сибирской находки помещены в параграфе «Сообщение о самородной железной массе» (с. 411–417, 1772, октябрь-декабрь). (В русском переводе см.: Паллас, 1788, с. 566–575, в двух французских: Pallas, 1793, t.4, pp. 595–604; 1794, t.6, pp. 346–356). Ниже цитируется оригинальное немецкое издание 1776 г. (в переводе автора настоящей книги). Отличия в переводных изданиях XVIII в. отмечены в подстрочных примечаниях.

«Сообщение о самородной железной массе

Наиболее удивительной достопримечательностью из минерального царства, которую я отыскал в Красноярском крае, является огромная, почти в 40 пудов, или 1600 фунтов весом, масса выросшего в виде друз самородного железа, о чем следует рассказать несколько подробнее. Эта в высшей степени диковинная глыба, напоминающая уплощенный голыш (wakenformige) в уменьшенном виде изображенная на рис.D. Табл.V, была известна уже до [или: к] 1750 г. (war schon vor dem Jahr 1750), с которого под начальством коллежского советника Клеопина, а затем обербергмейстера Лодыгина и капитан-лейтенанта Корастелёва в Енисейских горах использовались горные рабочие (von denen <…> im Jeniseischen Gebirge gebrauchten Bergleuten …), по случаю одной заявленной и разведанной шурфом железной руды как раз на том самом высоком горном хребте, где открыто лежала эта масса; но на нее не было обращено должного внимания. В их числе был и приставленный ныне к Красноярским рудникам оберштейгер Иоганн Меттих, который дал мне следующее, заслуживающее доверия показание – по моей просьбе, в письменной форме – о местоположении этой железной массы: “В 1749 г. отставной казак Яков Медведев (проживающий в деревне Убейская) на высокой горе между Убеем и Сисимом” (которые, вытекая из диких гор, впадают справа в Енисей между Абаканском и Бельским, или Верхним Караульным, острогом) “в четырех верстах от первого и в шести от последнего” (который течет севернее) “и в двадцати верстах от Енисея, указал на плотную железную руду, которая выходила в виде жилы на небольшом обращенном к северу скалистом утесе и для обследования которой я был направлен, поскольку в пробах эта руда будто была найдена золотоносной. Рудная жила мощностью приблизительно десять вершков [т.е. толщиной около 45 см – А.Е.] находилась в плотной роговистой скальной серой породе, из которой, по-видимому, состояла и вся гора. На расстоянии приблизительно 150 лахтеров [около 315 м] от этого месторождения к юго-западу в направлении ручья Убей, наверху, на хребте горы, которая вся была поросшей лесом из красной и белой ели, хотя и редким из-за случавшихся здесь лесных пожаров, я заметил тогда массивную железную крицу, по-видимому, более тридцати пудов весом, которая была полна желтых хрупких камешков величиной с кедровый орех и которые невозможно было выбить целиком [не разбив их]. Это, а также звон крицы привели меня в удивление. Я не могу сказать, тут ли она естественно выросла или была сюда принесена, поскольку лежала открыто. Но при тщательном обследовании горы по всей ее окружности не было обнаружено никаких следов старых горных работ или плавильных печей. Я знаю, что вышеупомянутый Медведев эту крицу впоследствии с горы увез; но куда ее доставил, мне неизвестно”».

Все вышеупомянутые обстоятельства при проведённом осмотре горы, о которой идет речь, полностью подтвердились. Сама железная руда представляет собою плотную сине-черного цвета руду (Quicksteinerzt), дающую кое-где красный Gur и обладающую весьма слабыми магнитными свойствами, которая в пробах давала (gegeben haben soll) до 70% чугуна. Истинного места, где находилась самородная железная масса, крестьянин Медведев, который занимается кузнечным ремеслом, не мог больше указать совершенно точно, но его устное свидетельство полностью согласуется с показанием оберштейгера Меттиха. Он утверждал, что таковая [т.е. самородная железная масса] лежала открыто на одном из самых высоких мест горы (с. 413) совсем одиноко и свободно, вовсе не приросши [к горе] и не будучи окружена никакими другими утесами, выступающими камнями или отколовшимися глыбами (Klippen oder Waken). Он уверял также, что при своем увлечении охотой и бродячем образе жизни он не находил во всей окружающей местности, вплоть до лежащей напротив горы, которую татары называют Немир, ни малейшего следа старых плавильных горнов или шлаков. Поскольку особая ковкость и белизна железа в этой массе и ее звонкий тон заставили его подозревать, что это, пожалуй, могло быть нечто поблагороднее железа, к тому же и татары, которые приняли эту железную глыбу за упавшую с неба святыню (auch die Tataren, welche diese Eisenwake als ein vom Himmel gefallenes Heiligthum betrachteten) (S. 413), укрепили его в этом мнении, и поскольку никаких официальных горных работ на указанном им месторождении железной руды не проводилось, он с большим трудом увез всю эту глыбу с горы, где она лежала, за 30 верст в свое жилище в той части деревни Убейской, которая называется Малая Деревня, или Медведева. Я узнал об этом самородном железе еще в ноябре 1771 г. через одного татарского солдата, имевшего склонность к рудоискательству и обыкновенно оказывавшего мне услуги в сборе естественнонаучных достопримечательностей, которого я по другим делам послал в Абаканск Сообщение. Этот самый солдат заехал вроде бы к вышеупомянутому Медведеву и с большим трудом отбил зубилом от железной массы, которую он увидел лежащей у крестьянина и которая показалась ему странной, несколько маленьких кусочков и привез на пробу. Так как было достаточно ясно, что эта проба, несмотря на ее несовершенство, представляла собою естественное железо, в высшей степени ковкое и собранное в друзы явно не искусственным путем, то я без промедления послал того же солдата назад в деревню Медведеву, отстоящую на 220 верст вверх от Красноярска, и велел всю массу, которая тогда весила около 42 пудов, привезти в город (рис. 20). Вся эта глыба (Wake), по-видимому, имела жесткую корку (букв. толстую кожу – Schwarte) из породы, подобной железняку, которая с большей части поверхности была утеряна от ударов молотком, когда пытались отделить от нее куски. За исключением этой довольно тонкой корки вся внутренность ее представляла собою ковкое, белое в изломе железо, ноздреватое, как грубая морская губка, промежутки которой плотно заполнены круглыми и продолговатыми каплями очень хрупкого, но твердого, янтарно-желтоватого, совершенно прозрачного и чистого стекла или гиацинтового флюса (рис. 21). Эти капли имеют различные продолговато-круглые формы и очень гладкую поверхность, причем во многих случаях на тупой части, обычно закругленной, обнаруживается одна, две, а то и целых три совершенно плоские стороны, и часто несколько капель оказываются слившимися в одно тело. Такая текстура и литые капли размером от конопляного зерна до горошины или больше и их цвет: то чисто-желтый, то желто-коричневый или слегка зеленоватый – все это имеет место по всей массе без какого-либо следа от шлаков или искусственного огня. Это железо столь вязко, что три, даже четыре кузнеца часто работали все утро до обеда, чтобы отбить стальными клиньями и кузнечными молотками тот или иной угол от массы, причем обыкновенно могли получить лишь несколько фунтов, только один образец весил целый пуд и был отправлен в Императорскую академию наук для пробы. Благодаря расплющиванию при отсекании [образцов] большая часть флюса, за исключением тех мест, где он находится в почти сплошном и более прочном железе, была вышиблена в виде толченого стекла, раздробленного в пыль, а также в виде целых капель, которыми можно было резать стекло. Как сама эта пыль, так и чистые зерна плавика, которые были испытаны искусным господином обер-бергмейстером А. Ганом в Барнауле, показали для одного зерна содержание железа 2,5 фунта на пуд; пересланные же [ему] самородные образцы [железа], однако, потеряли четыре фунта с пуда, и это железо стало более хрупким, вероятно, из-за использования [при плавке] соленого флюса. Из маленьких чисто выколоченных железных брусков оказалось возможным по моему приказанию выковать на умеренном кузнечном огне шилья, гвозди и маленькие стержни. Но в сильном огне кузнечного горна и тем более, когда некоторое количество образцов пропускалось через маленькую ручную плавильную печь, оно становилось настолько хрупким и зернистым, что кузнецы ничего не могли из этого выковать, даже ни разу не смогли сварить вместе раскрошенные куски. Холодное оно без труда расплющивается и куется: тонкие, как дратва, бруски его гнулись рукой и при частом изгибании туда и сюда ломались со значительной тягучестью. От ничтожнейшей сырости железо это ржавело в тех местах, где оно было обнажено от ударов молотками или на изломе. В самой же массе, однако, вся ее ткань [In der Masse aber ist das ganze Gewebe desselben …, S. 415 – т.е. железная губка, остов] покрыта каким-то коричневым стекловидным лаком или своей же, выглядевшей, как минерал, охрою, [чем она] и предохранялась против ржавчины. Короче, вся масса и каждый отделенный от нее образец неоспоримо доказывают, что эта неслыханная крица вышла из мастерской Природы и, вероятно, представляет собою некое древнейшее наружное месторождение [букв. – поверхностное гнездо], обнажившееся от окружавшей его горной породы, в которой оно было заключено, в результате выветривания или вымывания. Для тех, однако, кого не убедит внешний вид [находки], можно добавить следующее соображение. Древние рудокопы, [следы] работ которых, отвалы шлаков и плавильные печи находят в рудоносных горах по Енисею, по-видимому, вовсе не работали с железом, да и не были еще знакомы с ним, ибо все [их] даже режущие инструменты и оружие состоят из литой меди или более твердого сплава, подобного колокольному. Там же, где находили их шурфы в железистой охре, они (эти шурфы) производились лишь ради действительного или предполагаемого содержания в руде золота. Находимые от них шлаки были остатками от плавки медного колчедана. Но если бы где-нибудь и был обнаружен шлак от выплавки железа, то, во всяком случае, местные горны, как это видно по их остаткам, были так малы и несовершенны, ввиду кочевого образа жизни населения, что никакой крицы, даже в несколько пудов, – не говоря уже о глыбе свыше сорока пудов, для которой требуется значительно более высокая печь, – выплавить в них было бы невозможно. Если же, вопреки всякой вероятности, принять это за возможное, то остается совершенно необъяснимым, почему такая большая масса [железа], непригодная для ковки из-за примешанного к ней флюса, была перенесена с одной отдаленной горы, где она была выплавлена, на вершину некой другой крутой горы, на которой и в окрестностях которой нет никаких следов работ и плавилен. Из вышеприведенного точного описания нашей самородной железной массы каждому будут очевидны следующие основания, почему упомянутая масса железа является естественной и не создана никаким искусственным огнем (даже если все другие обстоятельства были бы сомнительными и противоречащими всему сказанному выше). Шлаки, которые получаются при металлургической плавке, по большей части черноватые, сухие и непрозрачные, но флюс в однородной железной массе, напротив, чистый, прозрачный, маслянистый на вид и растрескивается, когда образцы вносят в огонь. Если бы зерна были примешаны к железу в огне горна, тогда оно не было бы так плотно и равномерно заполнено [ими], а вся масса была бы ноздреватой, нечистой. Само железо ни в каком искусственном огне не могло получить такой губчатой, всюду однородной текстуры [букв. тканья – Gewebe], не было бы столь ковким, но имело бы вид нечистых болванок, которые, когда их вынимают из печи, оказываются все в зернах и спекшихся кусках железа, и было бы хрупким. Все это, мне думается, не оставляет ни малейших сомнений, а для каждого, кто будет иметь случай увидеть отправленную в Санкт-Петербург [всю эту] массу и отрубленные от нее образцы, один только вид ее скажет больше, чем стоят все доказательств.

Рис. 20.
Первое изображение глыбы сибирского «самородного железа».
Из «Путешествия» Палласа (нем. изд. 1776 г., табл. III). Зд. уменьшение ок. 10 раз (см. примеч. 150)

Рис. 21.
Внутренняя структура «Палласова Железа»: светлые части – железный остов («губка»), темные – включения оливина. Образец из метеоритной коллекции РАН, Москва, вес 94,6 г

В упомянутом выше примечании по поводу гипотезы Энгестрёма (об искусственной выплавке сибирской массы) Паллас писал: «Я сначала, прежде чем увидел эту огромную массу, и сам пришел к этим мыслям и впоследствии, несмотря на то, что уже величина массы делала невозможным ее выплавку в одной из старинных плавильных печей, провел-таки старательные расспросы [значит сам Паллас побывал на месте находки! – см. об этом ниже. Курсив мой. – А.Е.], не находили ли на горе или в окрестности [того места], где лежала эта масса, старых разработок или плавильных печей. Но все старания были тщетны. Г-н Энгестрём говорит: «Прозрачный флюс заставляет предполагать предшествующее плавление». Если бы он имел в виду плавление в огненной мастерской Природы, я мог бы согласиться с его мнением, хотя никогда не мог найти в Сибирских горах следов древних вулканов. Однако он должен поверить, если не мне, то всей Петербургской академии и многим другим, кто видел образцы этого самородного железа, что в нем нет ни следов углей, употреблявшихся при плавке, ни следов воздействия огня при какой-либо обработке человеком. Да и сама масса, все еще имеющая вес свыше 39 пудов, которую ныне сюда везут, может быть постоянным доказательством того в Императорском Кабинете натуралий».

Кроме рассмотренных полных переводов, «Путешествие» Палласа дважды издавалось в несколько сокращенном виде: в Германии на немецком языке (Pallas, 1778b) и в Швейцарии, в Берне, на французском (1787 г., см.: Urness, 1967, pp.161–168), а также в весьма неточном изложении на английском Д. Траслера (Trusler, 1788), о котором сам Паллас отзывался весьма нелестно. Первое из них, с которым автору настоящей книги удалось ознакомиться, включает и почти дословно взятое из первого издания 1776 г. описание находки сибирской «железной массы» (Pallas, 1778b, S. 315–324). Нет лишь ссылки (и неспроста) на изображение глыбы (см. зд. 6.4), как нет и самой иллюстрации с ее изображением. Имеются ли упоминания о сибирской находке в других названных изданиях, установить не удалось.



 
  Назад в список